Анхаф Файзуллин: «У нас не страшно»

15 просмотров 0

Рассказываем об одной из самых загадочной врачебной профессии – патологоанатоме.
Мое интервью с заведующим патологоанатомического отделения БСМП Ахнафом Файзуллиным началось со слов: «Давайте я вам покажу, что у нас не страшно». Наверно, потому что многие думают об этой профессии именно так. Но патологоанатомы работают не только с мертвыми, но и с живыми людьми.
– Ахнаф Бариевич, расскажите о работе вашего отделения.
– Все почему-то связывают ее только со вскрытиями. Даже медики так думают. Но больше половины объема работы отделения – это исследования тканей живых людей: операционного и биопсийного материала из всех лечебных учреждений города. Вот сейчас мне принесут экспресс-анализ из операционной. Мы его посмотрим, за 20 минут дадим ответ. На это время операция прекращается. Если я обнаружу рак, операцию продолжат, если нет – пациентку зашьют и все.
– А что делаете с умершими?
– Изучаем образцы тканей, смотрим соответствие того, что выявляется на вскрытии и что написано в диагнозе. Иногда ставим так называемое «расхождение диагноза». Это случается не от того, что неправильно лечили – лечат, в основном, верно. Не верно определили, из-за чего смерть наступила. Я всегда говорю: «Основной диагноз – не тот, от чего лечили, а тот, от чего умер». В компетенции патологоанатомов находятся только те, кто умер в стационаре или в автомобиле скорой помощи, остальные случаи – во власти судмедэкспертов.
– Я читала, что прежде, чем человека похоронить, его приводят в порядок. Эти услуги оказывает ваше отделение?
– Все делаем. Это так называемая «бальзамация», которая проводится специальными растворами. Лицо меняется, становится розовеньким. Бреем, моем, чистим человека так, что ничего не заметно.
– Всегда ли нужно проводить вскрытие человека, чтобы установить причину смерти?
– Есть закон, в котором прописано, что вскрытие может не проводиться по желанию родственников или воле умершего. Но в том же законе есть список случаев, при котором отказать во вскрытии нельзя: подозрение на насильственную смерть, нет диагноза, пациент находился менее суток в стационаре и другие – так, вскрывать нужно почти всех. Родственники иногда просят не вскрывать. Но через 6 месяцев, при дележе имущества, начинается: «это ты не ухаживал», «это ты убила». Чтобы таких разговоров не было, мы особенно на их просьбы внимание не обращаем.
– Можно ли по телу человека определить, как он жил?
– Естественно. Если человек пил, печень уже совсем другая. И мозг отличается от здорового человека. Легкие видим, если человек курил или работал на пыльной работе. У пьющих, у раковых больных – все видно. Основное количество заболеваний, вызвавших смерть, связаны с образом жизни, несвоевременным обращением к медработникам, когда болезни перешли в необратимую стадию и дают осложнения.
– Были какие-то особые случаи?
– Да, много. Вот один. Умер ребенок, внешне здоровый. Вскрыли и увидели утолщение стенки сердца справа на 1 мм. Диагноз – синдром Айерса, наследственное заболевание. Один случай на миллион. Никогда в Татарстане его не ставили.
Другой случай. В одной семье мальчики рождались и умирали, рождались и умирали. Семья при следующей беременности решилась на аборт. Ребенка мы вскрыли – никаких вирусов, микробов не нашли, но нашли изменения почек. Они настолько специфические, что их ни с чем не спутаешь. Встречались во времена СССР в Эстонии, Финляндии и Ленинградской области. Наследственное заболевание. Причем болеют только мальчики, а девочки носят этот ген. Редчайший случай.
– А от чего в Челнах умирают чаще всего?
– На первом месте – сердечно-сосудистые заболевания: инфаркты, инсульты, сердечные недостаточности. На втором – хронические заболевания легких: бронхиты, астмы, туберкулез. После этого раковые опухоли. Далее идут судебно-медицинские случаи: черепно-мозговые травмы, утопления, суициды.
– Бывает жалко людей?
– Жалко, оно всегда жалко. Но, знаете, со временем в психике происходят изменения. С каждым умирать не будешь, работать надо. Я не люблю разговоров о работе где-то на улице. Вышел – забыл. Бог не делал вечным никого, иногда сколько бы медики ни старались, пришло время. Детей жалко. Есть врожденные неизлечимые болезни. Но их стало намного меньше, чем 20-25 лет назад.
– Какими качествами, на ваш взгляд, должен обладать врач-патологоанатом?
– В эту профессию идут… Я всегда ценю честность, скрупулезность, щепетильность в установке диагноза. А еще у человека должно быть сострадание.
– Скажите, а в морге… не страшно?
– Помню, в 1976 году в Республиканском бюро судмедэкспертизы остался ночным дежурным. Часов в 11 ночи вышел из комнаты, дверь закрыл. И вдруг мне в спину что-то тычет. Застыл. Оказалось, швабра упала. Не по себе стало… Хотя знаю ведь, что один. А то, что иногда пишут, кто-то ночью пришел в себя, девушка встала в белых одеждах и ходит – это байки. Ну, кто ходит-то ночью? Все спят.

Справка: Файзуллин Ахнаф Бариевич, заведующий патологоанатомическим отделением БСМП с 1991 года. Окончил институт в 1974 году, начал работать в Республиканском бюро судмедэкспертизы, прошел интернатуру. В 1977 году приехал в Набережные Челны и открыл первую в Закамском регионе судебно-гистологическую лабораторию. Заслуженный врач РТ и РФ.

Екатерина Овсянникова

Ранее в рубрике:

Комментарии

Оставить комментарий

Ваш email не будет опубликован.

Стоит прочитать

Закрыть
Наверх