Бывшая стюардесса о том, какими могут быть пассажиры, как полеты сказались на здоровье и как один фильм может изменить всю жизнь

359 просмотров 0

В 2008 году челнинка Екатерина Русина, которая совсем недавно отучилась на программиста решила брать от жизни все. Девушка подумала, что пока молодость кипит нужно поработать в месте, которое не связано с компьютерами.
– Я как раз посмотрела фильм «Вид сверху лучше», где девушка становится стюардессой, и подумала – почему бы мне тоже не попробовать? – поделилась Екатерина.

И правда, почему? Она позвонила в одну московскую авиакомпанию, прошла собеседование и сама не заметила, как стала работницей Трансаэро. Компании уже давно нет, а вот воспоминания, которыми можно совершенно свободно поделиться, свежи.

– Екатерина, расскажите, как строится рабочая смена стюардессы?
Сначала планируется сам рейс, какой самолет куда полетит. Затем эта информация расходится по двум службам планирования – летчиков и бортпроводников.

Их комплектуют в зависимости от того, кто какие допуски на типы воздушного судна имеет. Например, я отучилась на Боинг 737,747 и меня можно было ставить на них. Время отдыха – самый минимальный перерыв между рейсами у нас был 12 часов.

Кстати, когда я летала, у нас не было разделения на бизнес, эконом или империал классы. Позже, когда оно появилось, нужно было дополнительно учиться, чтобы тебя поставили в определенный зал.

– А кто выбирает, по России Вы полетите или за рубеж?
– Это также зависит от того, есть ли у тебя загранпаспорт и визы. У меня его какое-то время не было, и я летала только по России.

Сами рейсы бывают разворотные и командировочные. Первый вид, это когда мы прилетаем на место, высаживаем пассажиров, берем новых и летим обратно. К примеру, почти вся Европа такая.

Если рейс дольше шести часов, то мы остаемся в той точке, куда прилетели, и нас сменяет другой экипаж. Когда мы полетим обратно зависит уже от того, как спланированы рейсы – может, через два-три дня, а может, и через 10 часов. Были случаи, когда оставались и на две недели, во Вьетнаме, например.

– Екатерина, я слышала, что у стюардесс отбор не легче, чем у моделей. Расскажите, правда ли это?
– Скажем так – есть официальные параметры, а есть неофициальные. Сейчас ведь идет политика прав человека и, если ему в лицо скажут, простите, «ты толстый, поэтому мы тебя не возьмем», то такую компанию быстро прикроют. И скорее всего, причины для отказа будут другие.

В лицо нам говорили, какой должен быть рост, вес, до какого размера одежда. У нас форма была до 46. У мальчик тоже есть ограничения – они должны быть и не слишком высокими, и не слишком низкими. Чтобы могли и до багажной полки достать, но при этом крышу не царапал. И ко всем уже – никаких татуировок, шрамов и всего прочего на открытых местах.

– Чем Вам запомнился первый полет?
– Я летела в Одессу. Полет шел всего два часа, но мы ничего не успевали. Со мной в полет поставили мальчика из моей же группы – мы обо по самолету, как бараны, блуждали, ничего не могли найти.

На рейсе ведь очень много всего, что нужно сделать – проверить, подготовить, принять. Только с виду кажется, что работы мало. Мы тогда так растерялись, что не успели вовремя подать то, что нужно. Конечно, в конце рейса получили замечание, но что сделаешь – первый блин комом.

– Вы говорите, у Вас было много обязанностей – в чем же они заключаются?
– Их распределяют на брифинге перед рейсом. Старший бортпроводник объявляет, кто за какую дверь отвечает. А, как правило, к каждой двери есть свои обязанности. Допустим, первая правая – за бытовое имущество, вторая правая – груз и багаж.

Нужно следить за питанием для пассажиров и экипажа, пересчитать все. Если есть на борту дьюти фри – пересчитать там количество товара. Нужно проверить спасательное оборудование, огнетушители, аптечки и прочее.

– Оставалось ли тогда у Вас время, чтобы посидеть во время полета?
– Опять же, смотря куда летишь. Например, перелет до Киева длился час – за это время нужно было успеть всех накормить и ты носишься, как конь в мыле. Если же рейс длинный и ночной, как в Бангкок, то там время присесть находилось всегда.

– С какими пассажирами Вам приходилось сталкиваться во время рейсов?
– Есть очень четкое разделение на чартерные и регулярные. Чартеры – это курортные рейсы, ни одного спокойного не было. Кто-нибудь напьется, подерется, что-нибудь сломает, наорет – 100%.

Регулярные рейсы местные, например, в Омск, Новосибирск и т. д. Эти полеты всегда проходили спокойно, редко что-нибудь происходило. Люди знают, что лететь им долго, поэтому ведут себя тихо и спокойно.

В Европу рейсы тоже очень спокойные. С ними приятно лететь, пассажиры обычно очень послушные.

– А была ли среди стюардесс конкуренция?
– Я такого не помню, да и в чем она могла быть, кто круче? Дедовщины у нас, как таковой, тоже не было. Бывали, конечно, ситуации – у нас ведь кто-то 10 лет назад пришел, а кто-то новичок, и вот старший мог смотреть немного пренебрежительно, роде «эй салага!». Но это очень-очень редко. Мы летали как команда, все друг другу помогали, были как семья. И даже если ты никого не знаешь из экипажа, то всегда можешь рассчитывать на помощь.

– Екатерина, что же в работе бортпроводника оказалось самым тяжелым?
– Для меня было физически тяжело работать, потому что шла постоянная смена часовых поясов. Очень тяжело было постоянно ходить на каблуках – у меня плоскостопие и ноги постоянно болели. Ночью не спишь, вызов ведь мог быть в любое время суток. Очень сильный удар по здоровью, я до сих пор расплачиваюсь. Сосуды головного мозга страдают, да и вообще, у кого что слабое, то и страдает.

Стюардессой я проработала до 2010 года, в феврале меня списали по состоянию здоровья. Затем я ушла в наземную службу – четыре года работала по той специальности, от которой так бежала.

Екатерина Овсянникова

Ранее в рубрике:

Комментарии

Оставить комментарий

Ваш email не будет опубликован.

Стоит прочитать

Закрыть
Наверх