Предсказуемый враг лучше непредсказуемого союзника

В начале 2024 года мировые СМИ посмеялись над словами Владимира Путина о том, что Джо Байден является для России более предпочтительным президентом США, чем Дональд Трамп. Казалось очевидным: Трамп обещает "сделать сделку" с Россией, критикует помощь Украине, а Байден, напротив, был архитектором беспрецедентной системы санкций. Как же может быть выгоднее противник?
Прошло два года. Март 2026 года. Иран горит, американские ракетные запасы тают на глазах, нефть дорожает, а российский бюджет получает дополнительные 150 миллионов долларов ежедневно (пишет Financial Times со ссылкой на расчеты отраслевых аналитиков). Оказывается, Путин видел далеко вперёд. Или, точнее, он понимал нечто, чего не хотели замечать его оппоненты: Байден был предсказуем, а предсказуемость врага всегда лучше его хаотичности.

Цена предсказуемости

Джо Байден правил Соединёнными Штатами с системностью бухгалтера. Каждый шаг администрации можно было просчитать: новый пакет помощи Украине, очередной раунд санкций, звонок союзникам по НАТО. Машина работала, но работала предсказуемо. Москва знала, чего ожидать, и выстраивала свою стратегию соответственно. Нефть продавалась через посредников, военная промышленность адаптировалась к санкциям, а фронт на востоке Украины двигался медленно, но верно.

Предсказуемость Байдена означала и другое: американские арсеналы пополнялись ровно в том темпе, который был запланирован. Производство ракет Patriot систем PAC 3 шло своим чередом. Lockheed Martin выпускал около 620 ракет в год, и этот показатель был стабильным, но недостаточным для того, чтобы одновременно вооружать Украину, поддерживать собственные запасы и удовлетворять потребности союзников. Байденская администрация знала об этом ограничении, но действовала осторожно, постепенно, без рывков.

Для Москвы это была идеальная ситуация. Противник работал как часы, и часы эти можно было не торопясь разбирать.

Хаос как оружие

Дональд Трамп вернулся в Белый дом в январе 2025 года, и мир снова стал непредсказуемым. Но непредсказуемость Трампа оказалась мечом с двумя лезвиями.

С одной стороны, новый президент действительно начал реализовывать свои предвыборные обещания. Помощь Украине была частично заморожена. Летом 2025 года Пентагон приостановил поставки ряда вооружений Киеву, включая 20 тысяч противодронных ракет, которые были перенаправлены на Ближний Восток. Была запущена система PURL, призванная переложить финансирование украинской обороны на плечи европейских союзников по НАТО. Трамп критиковал Байдена за то, что тот "обескровил" американские арсеналы.

С другой стороны, именно Трамп оказался президентом, который втянул Америку в прямой военный конфликт с Ираном. Операция, начатая совместно с Израилем в феврале 2026 года, стала крупнейшим военным столкновением на Ближнем Востоке за последние десятилетия. И вот тут начинается самое интересное.

За первую неделю иранской операции союзники США на Ближнем Востоке израсходовали 800 ракет перехватчика для систем Patriot. Восемьсот. Для сравнения: за четыре года войны с Россией Украина использовала всего 600 таких ракет. Один Трамп за неделю сжёг больше "Пэтриотов", чем Украина за четыре года.

Этот факт обнажил системную проблему американской оборонной промышленности. Lockheed Martin способен производить около 620 ракет Patriot в год. При нынешних темпах потребления этого хватит лишь на то, чтобы восполнить потери первых дней иранской кампании. Тройное увеличение производства, объявленное Пентагоном в январе 2026 года, решит проблему не раньше чем через несколько лет.

Американские союзники в Персидском заливе держат свои запасы перехватчиков как зеницу ока, зная, что пополнить их быстро невозможно. Катар приостановил экспорт сжиженного природного газа. Проливом Хормуз проходит на 70 процентов меньше танкеров, чем до начала операции. Мир погрузился в энергетический кризис, цена на нефть марки Brent выросла на 13 процентов за три дня, а на газ подскочила на 50 процентов.

И вот тут Россия делает то, что она умеет лучше всего: продаёт нефть.

Нефтяной ренессанс

Администрация Трампа, загнанная в угол растущими ценами на энергоносители, вынуждена была пойти на то, что при Байдене было немыслимо: выдать 30 дневную лицензию, разрешающую России продать около 128 миллионов тонн нефти, уже загруженной на танкеры. Индии, крупнейшему покупателю российской нефти, было дано специальное разрешение на покупку российских углеводородов с 3 марта по 4 апреля 2026 года. До этого индийские нефтепереработчики сократили закупки российской нефти на 47 процентов по сравнению с показателями 2025 года.

Сам Трамп, надо отдать ему должное, не скрывал свою прагматичную логику. В одном из публичных выступлений он заявил с присущей ему непосредственностью:


"Дань уважения" — так президент Соединённых Штатов охарактеризовал поставки нефти. Не дипломатическое соглашение, не результат многосторонних переговоров, а именно дань. Эта формулировка невольно обнажает всю механику происходящего: Вашингтон торгуется с теми, кого ещё вчера называл изгоями, а Москва выгадывает на каждом барреле, который проходит через стратегический пролив.

Российский бюджет стал получать около 150 миллионов долларов дополнительного дохода ежедневно. Для экономики, которая к началу 2026 года находилась в тяжёлом положении, потратив 5,4 миллиарда долларов из резервных фондов лишь за январь и февраль, это стало настоящим спасательным кругом. 2025 год стал худшим для российских энергетических доходов за последние пять лет, и вдруг, благодаря войне Трампа с Ираном, ситуация развернулась на 180 градусов.

Европейские лидеры выражали недовольство. В формате G7 было согласовано, что послабления санкций должны оставаться временными. Но для Москвы даже краткосрочное облегчение имеет колоссальное значение. Каждый день высоких цен на нефть это дополнительные снаряды, ракеты и живая сила на украинском фронте.

Бывший заместитель министра энергетики России Владимир Милов оценивал ситуацию трезво: один два месяца высоких цен не спасут российскую экономику. Для реального эффекта нужны цены на нынешнем уровне в течение примерно года. Но даже этот "краткосрочный бонус" создаёт для Москвы пространство для манёвра, которого она не имела при Байдене.

Дроны как валюта будущего

Иранская война парадоксальным образом открыла Украине дверь, которую Байден не спешил открывать, а Трамп категорически отказывался признавать существующей.

Проблема перехвата иранских дронов камикадзе оказалась для американцев и их союзников чудовищно дорогой. Один иранский дрон стоит около 50 тысяч долларов. Ракета, которую американцы используют для его перехвата, обходится в среднем 2 миллиона долларов. Соотношение один к восьмидесяти. Такая арифметика неизбежно ведёт к банкротству любого оборонительного бюджета.

Украина за четыре года войны с Россией накопила уникальный опыт борьбы с дронами. Украинские перехватчики обходятся примерно в 30 тысяч долларов за единицу. Тридцать тысяч против четырёх миллионов. Разница в 130 раз. Экономика дроновой войны полностью на стороне Киева.

Президент Зеленский публично предложил поставить союзникам перехватчики и обменять их на ракеты PAC 3, в которых Украина отчаянно нуждается. По данным украинских ВВС, для отражения российских ударов необходимо как минимум 60 ракет перехватчиков Patriot ежемесячно.

Интересно, что подобное предложение Украина делала ещё семь месяцев назад, летом 2025 года. Тогда Вашингтон его отверг. Трамп заявил в интервью Fox News, что Америке не нужна помощь Украины в борьбе с дронами. Министр обороны Пит Хегсет повторил ту же позицию: мол, американские запасы истощились именно из за помощи Киеву.

Но жизнь расставила всё по своим местам. С начала иранской операции бригадный генерал армии США, отвечающий за разработку противодронного оружия, лично посетил Украину вместе со своей командой. Представители Катара и других арабских стран приехали в Киев для переговоров с производителями дронов перехватчиков. Секретарь армии США Дэн Дрисколл подтвердил, что 10 тысяч украинских перехватчиков уже отправлены на Ближний Восток. Украинские военные специалисты развёрнуты в Иордании и других странах региона.

Зеленский оценивал потенциальные сделки в диапазоне от 35 до 50 миллиардов долларов. Но речь идёт не только о деньгах. Речь о том, что Украина впервые за время войны предстаёт не потребителем безопасности, а её производителем. Партнёром, а не реципиентом. Это качественно меняет её позицию в глазах Вашингтона.

Парадокс Трампа

И вот мы подходим к главному парадоксу. Трамп, который обещал закончить войну на Украине, оказался президентом, который начал войну с Ираном. Трамп, который критиковал Байдена за истощение американских арсеналов, сам привёл к ещё более быстрому их истощению. Трамп, который заморозил помощь Украине, в итоге нуждается в украинских технологиях больше, чем когда либо.

Но из этого парадокса вырастает и второй, более глубокий. Именно хаотичность Трампа открыла Украине возможности, которые при методичном Байдене были бы недоступны. Система PURL, механизм перекладывания расходов на НАТО, требование к союзникам платить за свою безопасность все это вынудило Киев искать новые форматы сотрудничества, и эти форматы оказались неожиданно эффективными. Украина доказала, что может быть полезна, а не только нуждаться в помощи.

С другой стороны, Россия извлекла из иранского кризиса выгоды, которые при Байдене были бы невозможны. Смягчение нефтяных санкций, временные лицензии на продажу углеводородов, рост цен на энергоносители это всё следствие именно трамповской внешней политики. Байден никогда бы не пошёл на такие уступки. Он бы нашёл альтернативные источники энергии, договорился с Саудовской Аравией о наращивании добычи, но не стал бы открывать дверь для российской нефти.

Так почему же Путин был прав?

При Байдене Россия получала предсказуемого противника, который действовал системно, но осторожно. Санкции оставались жёсткими, помощь Украине шла стабильно, нефтяные лазейки закрывались одна за другой. Москва теряла пространство для манёвра.

При Трампе Россия получила хаотичного противника, чья непредсказуемость оказалась разрушительной для его собственных интересов. Война с Ираном отвлекла ресурсы от Украины, истощила американские запасы перехватчиков, подняла цены на нефть и вынудила Вашингтон ослабить санкции. Украина, получив новые возможности в сфере дроновых технологий, одновременно оказалась в ситуации, когда её главный союзник не может гарантировать поставки критически важных ракет Patriot.

Конечно, это не означает, что Трамп работает на Россию. Его администрация продлила санкции, продолжила программу вооружения Украины через механизм PURL, а Пентагон наращивает производство перехватчиков. Но совокупный эффект его политики оказался для Москвы выгоднее, чем последовательное давление Байдена.

Путин говорил не о симпатиях. Он говорил о предсказуемости. Байден был предсказуемым врагом, а предсказуемый враг это враг, которого можно обыграть. Трамп непредсказуемый партнёр, и от непредсказуемого партнёра можно получить неожиданные подарки.

Иранская война стала самым дорогим из таких подарков. 800 ракет Patriot за неделю. 150 миллионов долларов дополнительного дохода ежедневно. Временные лицензии на продажу нефти. И всё это потому, что президент, обещавший закончить все войны, оказался втянут в конфликт, который делает все остальные войны ещё сложнее.

Заключение: шахматы с открытыми картами

В марте 2026 года мир выглядит так, как будто Путин действительно видел дальше других. Но это не мистическое прозрение. Это холодный расчёт человека, который понимает: хаос всегда выгоднее порядка для того, кто умеет в нём ориентироваться.

Байден строил систему. Трамп её ломает. Россия, находясь в кризисе, находит в этом разрушении точки роста. Нефть дорожает, санкции слабеют, американские арсеналы тают в иранских песках. Украина, парадоксальным образом, тоже находит свои возможности, но они приходят слишком поздно и слишком медленно.

Путин не предсказывал будущее. Он оценивал характер. Байден действовал как шахматист, который думает на двадцать ходов вперёд. Трамп действует как игрок в рулетку, который верит в удачу. А в рулетке, как известно, выигрывает казино. И в данном случае казино это геополитический хаос, в котором Россия пока что находит больше возможностей, чем потерь.

Будет ли это продолжаться? Бывший российский замминистра энергетики Владимир Милов считает, что для реального спасения российской экономики нужны высокие цены на нефть в течение года. Администрация Трампа, чьи позиции слабеют перед осенними промежуточными выборами в Конгресс, вряд ли может позволить себе такой срок. Энергетический кризис бьет по американским потребителям, а американские потребители бьют по рейтингу республиканцев.

"Дань уважения" в виде двадцати нефтяных танкеров это, пожалуй, самая точная метафора нынешнего момента. Президент, который обещал силу, торгуется за каждый баррель. А Россия, которую собирались задушить санкциями, получает кислород через тот самый пролив, который должен был стать для неё запертой дверью.

Так что окно возможностей для России может закрыться так же внезапно, как открылось. Но пока оно открыто, Путин может сказать: "Я же говорил".

И будет прав. Как минимум на сегодня.

***
Данный текст отражает мнение автора и не претендует на исчерпывающую истину. Представленные в нём оценки и выводы являются субъективной интерпретацией текущих событий и могут быть оспорены. Если вы видите ситуацию иначе, располагаете иными данными или считаете аргументы автора неполными, приглашаю высказаться в комментариях.

• Валентин Тульский